Секундно взорванное, но снова - по венам.

Я забываю куда я шла.
Я вспоминаю руки, которыми бью.
Я забываю отражение и целую воздух.

Мои собственные построены в ряд и дружно хлопают в ладоши каждой глупости. А ведь когда-то я так сторонилась их, так требовала от других их безналичия. И вот. Сама сдалась. При чем сдалась настолько пошло и паршиво, что сводит все тело от недоумения.
Я элементарно не заметила того момента когда перешагнула грань разумного осязаемого, когда прыгнула в море из плавников, когда разодрала в клочья детский альбом.
Страшно. Искренне так, неистово, страшно.

Успокой меня, процеди мой сон, разбуди себя.

Мгла среди осколков себя.

Моя любовь...
Это как воспламененный волос бесконечной длинны, упавший в бензин.
Это сладкие ночи за светящимися фонариками снов.
Это сонные руки, крепко сжимающие запястья и сладкие глаза, холодные в своей искренности.
Это путеводные стрелы на маскараде.


Но сегодня мои связанные руки на глазах раскрошили сны в пепел.
В моей душе так долго было пусто... И, вспоминая, вижу, что не_все_равно.
Эта подавленность прошлых взглядов, жизненность смрадных слов и просто живучесть вечной меланхолии прошлого... Нет, это страшно.
И иногда мои глаза так навящего режут осколки страха, что не хочется ничего знать...

Пустотные артерии снов

Странные ужасы... Перечеркнутые дуновением тебя и сладостью прикосновений.

Не первый раз мне снится многоэтажка, похожая на наши девятиэтажки своим коричневым кирпичом и обшарпанностью подъездов. Почему-то подобные подъезды встречаются только в одном типе домов. Но в приснившемся здании было явно больше этажей. Там был лифт, довольно страшный для меня. Он снится мне не первый раз и в сюжетах этих снов через каждый раза три-четыре, он, словно по собственной воле падает и, таким образом, убивает. Лифт пожирающий людей? Бред? Но я знала, что он выбирает людей по каким то своим критериям...И его почему то не закрывали. А люди шли и шли...
Я, кажется, уже на эту тему раздумывала когда-то.

А до того, как я в очередной раз встретила во сне этот гребанный лифт, мы с тобой были в одной из квартир оного дома. Я помню комнату небольших размеров с балконом, находящимся довольно высоко. Он был выше зеленой листвы - макушек деревьев. Ты был на балконе, я в комнате и, да, и там и там было много людей. Помнится, с тобой на балконе было трое парней - худые, обычные парни, каких много. Кажется, один из них был коротко стриженным брюнетом. Со мной в комнате тоже были люди... Но помню я только одного. Он был моим другом. И я точно не первый сон вижу эту его зеленоватую шапку, натянутую по глаза и значок, крепленный на пирсинг так, что закрывал губы. Таким образом он казался этаким неестественным гуманоидом. Чуть ниже меня, худой блондинчик - он был моим старым другом. И в этот раз я запомнила его имя... Точнее прозвище - он звал себя Misti. Мы о чем-то говорили довольно долго. А потом он резко и быстро произнес шокирующую меня фразу и повалил на кровать. Я, будучи в шоке, не среагировала сразу... И в этот момент зашел ты. Классика жанра - в самое вовремя.
Пока я его с себя скидывала, у тебя менялось лицо.... А потом ты разозлился. Мне ты не верил, хотя я и ничего не говорила. Выйдя из себя, ты закричал слишком высоким плаксивым голосом, что поразило меня сильнее, чем предыдущее действо, и вылетел из комнаты. Я ринулась за тобой и благополучно спустившись на лифте с потерей нескольких нервных клеток(именно тогда я обнаружила и вспомнила что это за лифт) я спустилась во двор и не найдя там тебя, поняла что ты уже вернулся. Как? Спросите сценаристов наших снов.
А вот теперь было кошмарно уже классический. Я не одна ждала лифт. Первый раз лифт сделал вид, что приехал(ну звуки-то были), но когда открылись двери там была лишь лифтовая шахта.
Потом нас на несколько секунд заперло на лифтовой площадке(дело в том, что устройство данного подъезда отгораживало лестницу и площадку перед лифтом дверьми, со стеклом внутри белых рамам. Вот эти самые двери непонятным образом (окон не было, а следовательно, и сквозняка) с грохотом захлопнулись и не желали открываться. Когда же они открылись, вновь приехал лифт, точнее его звуки, и, путем открытых дверей в лифтовую шахту, показал нам, что нас каким-то непонятным образом переместило этаж эдак на третий-четвертый. Напомню, все были на первом. Но всем нужно было выше.

В итоге я не помню как оказалась на нужном мне этаже, прослушала дубль твоих криков и меня вышвырнуло внезапной сменой картин на лестницу. Я знала, что это лестница все того же дома, и, теперь, мне нужно было вниз, но устройство ее меня искренне смущало. Полурассыпавшийся бетон, проглядывающие куски арматуры, а кое-где и вовсе голые железные каркасы никак не внушали доверия к такому спуску. Более того, я не понимала зачем строить в таком доме лестницу, чем то напоминавшую амфитеатр. Это пугало своей то ли глупостью, то ли абсурдом.
Описать лестницу довольно сложно, но все же я попробую. От площадки, на которой обычно располагаются двери, вниз идет довольно широкая лестница, расползающаяся ближе к низу огромной по ширине площадкой(совершенно пустой, при чем даже без окон. Точнее окна там расположены слишком высоко). От этой площадки вниз идут две узенькие лестницы далее вниз по бокам, ну и остальное по аналогии. Но сама лестница огромна. Я, помнится видела двух девушек(одна сидела на арматуринах, вторая бесстрашно стояла на них же) и три-четыре человека очень далеко от меня.
Открыв глаза я долго приходила в себя.

Ощущениями пьяна я.

Иногда я повторяю себе странную фразу: "Живу тобой". Она всплывает во мне переливами чувств и наваждений, а потом затихает перезвоном само непонимания, да и в принципе непонимания... Непонимания? Не воздух. Не душа. Не сознание. Это просто счастье. Я живу счастьем.

Странные слова. Нет, не странные - неожиданно ожидаемые. Парадокс замешанных красок. Как ни крути - при добавлении черного - всегда будет темный, а при добавлении белого - как-то сразу светлее. Эта черно-белая жизнь неожиданно раскрасилась не ожидаемыми тонами и оттенками...красного. Красный, который нежен. Красный, который ярок. Красный, который счастье? Это странность красного в моей интерпретации.

Это музыка странного сна, распыляющего на мне свои искорки вас. И, что бы ни случилось, в моей жизни слишком мало большого количества людей, которых страшно потерять.

Тех, которые ТАК идеальны.
Ощущениями пьяна я. Любовью, счастьем и слишком громкими, в своей незначительности, словами.

Я перестала рисовать. Практически совсем.
Переходя на новую ступень самосознания, чувств, жизни... Я выжидаю от себя новых каркасов реальности. Нужно время.
Я перестала рисовать. Потому что стала спокойнее, потому что слишком многого не обьяснишь.

Сколько важной правды было сказано. Как редко я слышу искренность, которая вовремя, которая нужна, которая должна иметь место быть. И сколько еще я запомню этих редких моментов необьемлимого наслаждения счастьем. Я не просто запоминаю, я переношу его, как смертельную болезнь, и, одариваю им остальных. Заразна как ветер.

Парализующий яд счастья, диктующий действия, растворяющий жизнь, питающий чувства.

Осколки разбитых губ. Лезвия.

Размазанной тушью по осколкам эмоций. Если бы она была, если бы они не были скрыты.

Страшно мучиться молча.
Страшно молчать и ждать.
Страшно уметь упиваться собственными муками.

Когда хочется плакать, душа раскулачивается и превращается в одну большую историческую жижу, которую самой уже не возможно собрать.
Поэтому я глотаю подступы истерик на самом начале. Меня некому будет собирать.

Какими глупыми не были причины, но концерт в своей громкости удался. Почти.
Я снова не могу показать всю себя. Не проси. Это слишком больно.
Научившись скрывать свои эмоции, научившись быть этакой опорой, у которой нет права сломаться, я разучилась показывать свою боль во всей истинности эмоций даже если хочу.

Я не могу. Быть слабой.

Туман. Покрапывающий дождь, сыростью своей завивающий мне кудряшки и стайка рыжих фонарей в серости пустынной набережной.
Молчаливые глаза, старающиеся не встречаться с моим. И лишь тихие отзвуки каблуков.

Хотелось бежать, исчезнуть, спрятаться там, где никто не увидит. Хотелось хотя бы для себя, на несколько минут побыть слабой.
но я все также шла по этой набережной, прямо как день до того, только уже не одна, и ждала.

Разговор был странен. Непривычен и словно растерзан.
Два зеркала сошлись в упрямом споре. И никто не желал уступать.
Два барана уперлись в одни ворота. Только с разных сторон.

Сколько слов, сколько иллюзий и сколько правды. Пробирающая дрожь по венам, раздирающая боль по легким, искусственная улыбка по глазам.

Ты говоришь, что становиться пофигу на себя.
Страх. Чистейшей породы страх.
Хотелось сжать тебя в этот момент еще сильнее и заявить, что хрен ли ты от меня денешься. Но точно также я понимаю, что если ты захочешь, мои слова быстро станут ложью. А лгать я не люблю.
Значит я правильно сделала, что позвонила.
Пусть и упав на пол в своей комнате, даже не сняв пальто. Пусть и стягивая шарф так, что рисковала уже задушить себя, пока слушала гудки. Я боюсь предположить, что было бы если бы ты не взял трубку.

Какое поразительное количество глупых мыслей, предположений. Да что там, фантазий. Да, пожалуй, никогда бы не поверила, что я так умею. Не приятно. но от фактов не убежишь.

А сколько слов. Разных.
Важных, бессмысленных, эмоциональных, гладких, хрустальных...
Такие сети по мне.

И все же я не знаю как с собой справиться.
Я слишком сильно изменилась и, не факт, что в лучшую сторону.
Я уже ни в чем не уверена, кроме... Я знаю точно одно.
Я не уйду до тех пор, пока не пойму, что все бессмысленно. Я буду драться.


P. S. : ровным спокойным голосом такая ласковая констатация факта.
Оба упрямы страшно. И ведь каждый считает, что прав.
Не ожидала, что позвонишь. Не ожидала, что сегодня. Не ожидала разговора. И не знала, что говорить. Не была готова. Но была сдержанна. Это меня и спасло. В этот раз.

Каприз, летящий над мыслями.

Вплести бы в волосы крик.
Прошептать бы буквы несуществующие.
Выбраться бы из ямы, достигающей небосвода.
Текучие мысли в странностях страха. Это некий пик, после которого не по себе, после которого не подготовлены руки к драке, после которого ни один выстрел даже не приблизится даже к пятерке. И как искать себя в этих прелестях смертоносности бреда, если ты и сам являешься частичкой этого балагана-мира.
И вот так вот в переборах себя напеваешь отголоски чужих истин. Просто так, прикидываясь философом-минестрелем, раздираешь собственную плоть, пропагандируя великий смысл, и по факту всего лишь забавляясь. Это садомазохистская улыбка на твоем лице когда-нибудь застынет на месте, но что тебе до этого "когда-нибудь" если ты сейчас и здесь.
Свесив ноги с потолка, ты вооистину истерически стучишь в звонки соседям, режешь руки о разбитые стекла их окон и пытаешься понять почему они все бежали от тебя. Твои соседи были обычными серыми людьми, которых ты толком и не знал, но когда они тебе приснились... Ты понял, что каждый из них олицетворял твои чувства. Твои мысли. Твои качества.
Верочка с седьмого этажа - любовь. Искренняя, ветренная, веселая, легкая.
Дядя Петя с первого - упорство и целеустремленность. Вечно задумчивый, вечно упрямый, вечно куда-то зачем-то и вечно по головам.
Ольга Александровна с третьего - твои мечты о творчестве. Всегда заманчивая, всегда красивая, умная, инетересная... Да так можно до бесконечности.
И все они были твоими соседями. Твоими. Но ключевое слово здесь "были".
А стекла выбиты, по квартира гуляет ветер, по сердцу твоему, впрочем, тоже.
Где же они все.
Неужели ты проспал так долго, что все исчезли.
Что же происходит?

Ложное движение по стеклу.

Самое томное "спасибо", самое томное "истошно".

Я говорю, покусывая губы.
Я говорю далеко не о том, что думаю.
Вчера мне было страшно. Я психую из-за этой бронзовой неопределенности застывшей нимбом на моей шее.
Я не знала, что такое страх такого характера. Истерически позвякивающий цепями он раздирает кости, словно тряпки, медленно, не торопясь, с упорством черепахи.
Но это все пройдет.
Всего-то неизвестность.
Я хочу жить, даже не смотря на иголки в моих проводах реальностей.