Мелькнувшим лучом прошлых вечеров.

Иногда случается такое, знаете, когда нет настроения определенного. Есть только оттенки - грусть, может приправленная ностальгией и определенной песней. Правда, это состояние все равно до конца не назовешь грустью.
Когда то у меня такое случалось регулярно. Я просто часто оставалась одна. Добровольно. И в таком состоянии я рисовала, потому что здесь была смесь вдохновения и сосредоточенности. Мои рисунки были наполнены тогда страшной энергетикой. И мало кто их понимал, мало кто мог смотреть и принимать.
А сейчас я редко остаюсь одна и редко имею возможность достичь этого настроения. И я никак не могу решить - довольна я этим фактом или нет. Без этого состояния я порой теряю частичку себя, но злоупотребляя им - я убиваю свои глаза. Точнее, свет глаз. Знаете, когда смотришь в глаза человеку и тебе просто хорошо от этого. Вот именно это свойство я теряла, пребывая слишком часто в нынешнем настроении.
И вот она я - столь любящая золотую середину - никак не могу найти свою середину в данном аспекте. И такое чувство, что я потеряла какую то важную грань, очень нужную и едва заметную.

Тихо-Тихо на границе

Тихо-тихо на границе
Моей сумрачной души.
Не воюют у светлицы
Три девицы за гроши.
Первая из них светла, как небо
И как море весела.
В ее мыслях ветер не был,
Ну а в сердце не цвела
Пламенная песнь синицы.
Ей когда то все хотелось
Выкрасть нежность из светлицы
Чтобы льду получше пелось
В ее пламенных глазах
А вторая, как бриз на вОлнах
Любит бегать по лазам
И спускаться на проворных
Лошадях к лихим годам.
Ей бы слезы выкрасть шустро
И использовать, но скомкан
Ей лемит свой не искусно.
Третья же тиха, как море
Перед бурей штормовой.
Ей бы сжечь мои затворы
И ворваться в дом лихой.
Каждая из них мечтала
Обладать сначала грошем
И потом начать сначала
Свою жизнь, что так ничтожна.
Но однажды закрутилась
Вокруг них троих реальность,
Небо шустро прояснилось
И они узнали, каясь,
Что не смогут друг без друга,
И что целое они все.
Осознали без испуга
И доверились они мне.