Она сама тьма

Когда взгляд затмевает тьма и эта скользящая по венам сила пробивается наружу она двояка и двулична.

Она может расщепить своей яростью камень и вскипятить море своим спокойствием.

Это особый магический шарм, ритуальная сила, никак не подвластная ни солнцу, ни луне.

Своим молчанием она может раскрошить твои нервы, одним взглядом ранить тебя насквозь. 

Она красива в этом ледяном пламени.
Она безупречна в своей власти над тобой.

И когда ты видишь ее глаза, ты понимаешь что уже заранее сдался. 

Это твоя судьба -подчиняться ей. 

Она взяла верх над тобой только одним своим появлением в твоей жизни.

Переменчивый вечер в ночь.

На ее огненных волосах оседает снег даже в июле.
Пальцы превращются в ледышки. Так быстро.

Вечер-ночь.
Четыре лица.
Она_он_она_он_они.

Только раз ее рука была замечена в волосах. Тело ее было податливо настолько, насколько оно было тростниковым. Сахар на ее губах великолепно переигрывал в карточные горчинки с алкоголем, но в ней не было ни капли никотина.
Она утыкалась в плечо со спины так нежно, словно пушинка слегка касалась кожи. А я ни разу не почувствовала ее пушистости на себе. Меня она уводила жестко, целовала яро, не давая опомнится.

Он невыносимо нежен даже когда душит.
Он невероятно жесток, когда улыбается.
Он сумасбродно терпит все мои черточки.
И его взгляд гипнотизирует меня, заставляя не верить в его существование.
В такие моменты он - идеал, а я фанатка из тех, которые идиотки.

Я  мешаю слова в голове словно ликёр с абсентовым небом.
Дым из моих легких читает ей стихи.
Нежно, ласково впечатывая их в подкорку, в самую глубь.
Она меня целует смело, состорожничав на секунду до.
Я раскрываюсь совсем не смело ей на встречу, но так жарко.

Он привел ее, будучи готовым. Он знал куда они придут и что их там будет ждать. И когда они оказались на месте, он молчаливо разрешил ей все. Он видел ее маленькой девчушкой, которой наконец дали волю. Сам же он громко шутил переигрывая бутылками в руках и никотиновой завесой вокруг, много говорил и ловил на ветру настроения каждого.

Они _так_ встречаются редко.
Но когда наконец наступает время и место на горло обстоятельствам в глазах каждого из них загораются искорки-дьяволята, души их поют в унисон, а соседи не спят. Долго.
Они такие разные. Они такие.

Сердце бьется на три четверти.

Что ж вы черти круги чертите?

Но я камень - холодный и твёрдый гранит

Вот только загорелся в уголках глаз лучик надежды, как через несколько секунд сполз по щеке бестелесной слезой.
Холодно от него стало до кончиков пальцев и обратилась она в камень.

Попробуй разбить меня - ты не поверишь глазам.
Попробуй сломать меня - ты сломаешься сам.

Сердце ее растворилось, в глазах наливается режущее солнце. Руки на секунду задрожали от безысходности, но тут же застыли в холодной твердости характера. Сила в воле. Она ведь справиться. Она ведь и не через такое проходила.
Проходила она и проходило у нее. Все проходит. Все будет иначе. Время все сгладит.
Может когда-нибудь наступит то самое "скоро" когда она с улыбкой на задымленной кухне будет рассказывать кому-то об этом на кухне или за чашкой кофе в кафешке и не будет даже невидимых слез.
А пока...

Нет тверже и нет ничего холодней на земле,
Могла бы быть льдом, но боюсь растаять в тепле.
Напрасны уловки, капканы и сети,
Не целься мне в сердце - я в бронижелете.

В полете связаны

Она вдыхает сигаретный дым с легким свистом. Он едва заметен, но если ты слышишь его, он будто бы завораживает тебя. Обвалакивает всю твою суть и, кажется, будто ты единственный, кто это подмечает. Будто бы единственный навсегда.
Ее манера курить... слегка небрежно, несколько по-мужски, груба, но это так подчеркивает ее женственный шарм.
Дым из ее губ словно цепляется за ниточки твоих нервов, и ты висишь на этих ниточках куклой. Завороженной куклой.

Она не обычна. Она приковывает взгляды всех, и каждый думает, что он единственный смотрит на нее не так, как все. Она собирает эти взгляды, летучей мышью проносясь сквозь толпу, словно жнец. Неуловимо, но так ярко. Если бы люди средь бела дня увидели ту же летучую мышь на ветке рядом с птицами, реакция, пожалуй, была такой же. Таким же было бы и чувство, которое почти каждый испытывает, видя ее. Чувство немыслимого и непонятного чуда.

Непреодолимое желание причинять ему боль. Она не знает откуда у нее такая ярая ненависть к тому, кого она когда-то любила. Неужто старая обида засела настолько глубоко?
Ее тянет лишний раз написать, появиться кратким мигом, дабы заставить его вспомнить, дабы на миг воспалить его надежды и потом вновь и вновь разбивать их осколками, что впиваются в сердце. Ее тянет провести дружелюбными словами-иглами, по его рукам, разразиться колкостью взглядов и хитрыми улыбками. Улыбками с ненавистью в глазах.

Разрушить, растоптать, заставить исчезнуть вечность навсегда.

Из минуты.

Она проскользнула слегка касаясь ножом по языку и резанула твои нервы, твою память, твои вены. Вены раздвоились и раскрошили на стенах капли, которые снова, через несколько мгновений, вернуться к тебе.

Момент. Разорвано.

Она заходит в своей любимый ресторанчик недалеко от дома. Здесь практически никого нет.Привычная улыбка уже узнающей официантки и лишь несколько слов: "мне как обычно".
С ее глаз постепенно спадала краснота, но они все еще болели. Как после долгой истерики. Хотя такого не было. Это был просто слишком мощный эмоциональный выброс. Что есть слезы? Всего лишь вода, распускающаяся на коже быстрыми узорами. Ей казалось, что мало у кого случаются такие "выбросы". Она просто не умеет плакать. Разучившись однажды, сложно потом сравнивать слезы с умением кататься на велосипеде. И сейчас она ненавидела свои эмоции. Просто за то, что когда они вырывались, ей было еще хуже. Невыносимо.
долгое время борясь с этим недостатком, она наконец постепенно научилась почти не плакать. Но это самое "почти" периодически мешало дышать, перекрывая доступ к легким, заволакивая реальность и превращая лица людей в самые невообразимые отвратительные маски. Она боялась этого "почти" также, как слон мышки. Глупо.
Она никогда не хотела быть бездушной безэмоционаьной куклой. Она просто не любила жалость окружающих. Точнее тот факт, что ее жалеют. Она ненавидела слезы за то, что они хотят чтобы их жалели. Она ненавидела в себе слабость.
Привыкшая быть волевым человеком с замерзшим сердцем для большинства, и просто сильной для любимых,  сейчас она чувствовала себя отвратительно расшатанной.

Прошел почти час. Не помогало ничего. Выпитый ликер, отброшенная на край стола книжка, сладкое... Ничего. Она ждала. У нее оставалась последняя надежда.
Общение. Вот что часто давало ей разрадку. отвлеченный разговор, где нет места мыслям о себе. где нет жалости в принципе. То, где есть лишь цинизм и романтика в переплете включений...